Агент под псевдонимом Николя прибывает в приграничный городок Нью-Тропик под видом фотожурналиста из нейтральной страны. Город живёт в страхе: комендантский час, патрули правительственных войск, слухи о приближении армии соседней державы - Республики Вельдия.

Николя поправил лямку тяжёлого рюкзака, машинально откидывая со лба прядь светлых волос. Блондин с крепким, жилистым телосложением, он двигался по пыльным улицам Нью-Тропика с хищной грацией. Под видом фотожурналиста он скрывал годы службы в «мокрых» отделах разведки.

В грязном баре Николя встречает связного — местного торговца антиквариатом. Тот передаёт ему запечатанный пакет. Связного почти сразу убивают снайперским выстрелом через окно. «За мной охотятся...» - ясно понял агент.

В безопасном месте, коим служит заброшенный спортзал, Николя изучает документы. Размытые фотографии гуманоидных существ, химические формулы, карта с пометкой «Объект “Невидимка”». Он узнаёт историю доктора Бруно Торреса, создателя проекта. Официальная версия крушения самолета Торреса не сходится с данными чёрных ящиков, которые Николя расшифровывает с помощью портативного дешифратора. Вывод: Торрес хотел уничтожить образцы, его убили свои же.

На горизонте появляются колонны бронетехники Вельдии. Они входят в регион, обещая «освобождение от тирании центра». Но местные кланы, вооруженные старыми винтовками и мачете, начинают партизанскую войну. Дороги минированы, мосты взорваны. Вельдийская армия вязнет в грязи и засадах.

В десяти километрах от города, в просторном командном шатре, полковник Сатоши изучал карту. Этот загорелый, неестественно крупный мужчина с широкими плечами напоминал злого сёгуна из старых фильмов про самураев, если бы не строгая военная форма образца 1980-х и фуражка с кокардой, сдвинутая над холодными глазами. На его ремне, в привычном месте, покоился кобура с личным пистолетом.
— Потери растут, господин полковник, — доложил адъютант. — Местные кланы снова минируют дороги.
Сатоши медленно поднял глаза. Почётный воин из Вельдии знал, что нужно делать.
— Джунгли не любят чужаков, — его голос был низким, как раскат грома. — Но у нас есть козырь. Разведка подтвердила наличие биологического актива в секторе 4. Мы не будем воевать с аборигенами. Мы заберём «Невидимку», и Кампун падёт на колени.

Тем временем Николя нанимает проводника — Нами, молодую женщину из местного племени, которая знает джунгли как свои пять пальцев. Смуглая девушка с немного раскосыми глазами и длинными чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу, смотрела на него с нескрываемым недоверием.  Она подозрительна к чужакам, но соглашается помочь, так как её деревня страдает от действий обеих армий. Нами рассказывает легенду о «Хранителе», который спит в недрах горы. Николя списывает это на суеверия, но замечает, как Нами шарахается от определённого вида синих лиан.

Джунгли Кампуна не просто скрывают врага — они сами являются врагом. Воздух здесь настолько густой от влаги и спор, что каждый вдох даётся с трудом. Нами ведёт Николя по едва заметным тропам, избегая открытых пространств, где могут пролететь разведывательные дроны Вельдии - примитивные, но эффективные «жужжалки» на пропеллерной тяге.

Николя замечает странность: в радиусе километра от их пути нет ни птиц, ни насекомых. Тишина давит на уши сильнее, чем грохот артиллерии вдали.

— Почему ты боишься этих лиан? — спрашивает он, указывая на сплетения ярко-синих растений, обвивающих стволы вековых деревьев.
Нами не оборачивается, её голос дрожит:
— Они не растения, чужак. Это нервы земли. Когда «Хранитель» просыпается, они пульсируют. Если коснёшься — станешь частью его сна навсегда.

Внезапно Нами резко дёргает Николя вниз, прижимая к грязной земле. Над их головами, с характерным свистом, ударяет по дереву очередь из пулемёта. Вельдийский патруль. Солдаты в тяжёлых противогазах прочёсывают сектор. Они не ищут людей — они распыляют какой-то газ из баллонов, закреплённых на спине. Там, где падает туман, листва мгновенно чернеет и рассыпается в прах.

Николя понимает: Вельдия уже знает о биологическом оружии. Полковник Сатоши не хочет захватить объект живым. Он хочет проверить его эффективность на поле боя, используя местных как подопытных кроликов, или же уничтожить всё, что не поддается контролю.

В нескольких сотнях метрах от них майор Конг Ли — усатый мужчина с большим, горбатым носом и чёрными, как смоль, волосами — проклинал всё на свете. Его спецназ вяз в болоте.
Внезапно вода у его сапог взорвалась фонтаном брызг. Гигантский гребнистый крокодил, скрытый в тине, бросился на майора, его челюсти чуть не сомкнулись на сапоге Конга Ли.
Солдаты закричали, но Конг Ли не растерялся. Рывком увернувшись, он упёрся в бревно позади, мгновенно вскидывая свой автомат.
*Тра-та-та-та!*
Очереди из автомата вспороли броню рептилии. Крокодил дёрнулся, захлёбываясь кровью, и обмяк. Конг Ли тяжело дышал, сплёвывая грязь.
— Поднять этого урода на мясо! — рявкнул он. — И проверить периметр. Мы близко.

Используя хаос после стычки, Николя и Нами достигают координат, указанных в расшифрованных данных Торреса. Это не бункер, а заброшенная гидроэлектростанция, встроенная прямо в скалу, скрытая водопадом.

Внутри царит мёртвая тишина, прерываемая лишь каплями воды. Оборудование 70-х годов покрыто ржавчиной, но генераторы всё ещё гудят. В центральной лаборатории Николя находит дневник Бруно Торреса.

Записи шокируют:
> *«Проект “Невидимка” — это не камуфляж. Это мимикрия на клеточном уровне. Вирус “Октопус” перестраивает ДНК носителя, позволяя ему сливаться с окружающей средой не визуально, а биохимически. Носитель становится невидимым для тепловизоров, радаров и даже для обоняния хищников. Но есть цена: вирус требует постоянного питания органикой. И он меняет сознание. Субъект теряет эмпатию, становясь идеальным хищником».*

Последняя запись датирована днём «крушения» самолета:
> *«Они хотят использовать это против повстанцев. Я видел, что стало с первым добровольцем. Он не исчез. Он стал частью джунглей. Я должен запечатать шлюзы. Прости меня, Кампун.»*

В этот момент дверь лаборатории взрывают. В помещение входят солдаты спецназа Вельдии во главе с майором Конгом Ли, правой рукой Сатоши. Они держат Николя и Нами на прицеле.

— Доктор Торрес был романтиком, — говорит майор Конг Ли, снимая противогаз. Его лицо бледное, глаза лихорадочно блестят. — Полковник Сатоши считает иначе. Мы нашли образцы. Но нам нужен ключ активации. Или хотя бы понимание, как управлять ими.

Пока майор Конг Ли допрашивает Николя, требуя код доступа к архивам Торреса, которого у агента нет, Нами тихо шепчет что-то на своём диалекте. Она касается рукой влажной стены, где растут те самые синие лианы. Они начинают светиться слабым фиолетовым светом.

Земля содрогается. Из вентиляционных шахт, ведущих глубоко под землю, доносятся звуки, похожие на скрежет металла и влажное хлюпанье.

— Вы разбудили его, — говорит Нами, глядя на солдат с ужасом и облегчением одновременно.

Из темнеты тоннелей появляются фигуры. Сначала одна, потом десять. Они выглядят как люди, но их кожа покрыта чешуёй, напоминающей кору деревьев, а конечности неестественно удлинены. Их лица лишены черт — только гладкая, переливающаяся плоть. Это «Невидимки». Мутировавшие солдаты режима, которых Торрес пытался уничтожить, но которые выжили в подземельях, питаясь крысами и друг другом.

Солдаты Вельдии открывают огонь. Пули попадают в цели, но существа двигаются с нечеловеческой скоростью, растворяясь в тенях и появляясь снова за спинами стрелков. Начинается резня.

Николя использует суматоху. Он хватает портативный дешифратор и документы, толкает Нами к аварийному выходу.
— Беги! — кричит он.

Но Нами останавливается. Она смотрит на одного из мутантов, который замер, увидев её. Мутант издаёт звук, похожий на плач ребенка.
— Это мой брат, — шепчет она. — Он пропал три года назад. Армия забрала его на «испытания».

Николя оказывается перед моральной дилеммой. С одной стороны — задание: любой ценой доставить данные о вирусе в нейтральную страну, чтобы предотвратить его распространение. С другой — реальность: вирус уже вышел из-под контроля, а Вельдия и местный режим одинаково виновны в этой катастрофе.

Майор Конг Ли, тяжело раненный, ползёт к пульту управления шлюзами дамбы.
— Если я не могу контролировать это, — хрипит он, — то никто не сможет. Я затоплю долину. Вместе с вами, с этими монстрами и с деревней...

Николя должен решить как использовать знания Торреса, чтобы найти способ усмирить мутантов или направить их против армии Вельдии.

Николя не бежит к пульту. Он бросается к главному терминалу лаборатории, подключая дешифратор. Его пальцы летают по клавишам, считывая последние фрагменты кода Торреса.
— Нами! Оттащи его от рычага! — кричит агент, не отрывая взгляда от экрана.

Нами, превозмогая шок от вида мутировавшего брата, хватает майора за лодыжку и с силой дёргает на себя. Конг Ли падает, ударяясь виском о металлическую решетку пола, но продолжает ползти, оставляя за собой кровавый след.

Мутанты «Невидимки» не атакуют Николя и Нами. Они стоят полукругом, их безликие головы слегка наклонены. Один из них, тот самый, которого Нами назвала братом, делает шаг вперёд. Его рука-клешня дрожит, пытаясь принять человеческую форму, но пальцы слипаются в бесформенную массу.

— *Кхх... На... ми...* — звук выходит не из горла, а будто вибрирует в самой груди существа, резонируя с синими лианами на стенах.

В этот самый момент майор Конг Ли подполз к ящику с боеприпасами, который оставшиеся в живых солдаты принесли с собой. Он в ярости схватил связку из четырёх гранат, выдернул чеки зубами и, вместо того чтобы бросить в мутантов, метнул их в несущую колонну рядом с пультом управления шлюзами. Взрывная волна сбивает Николя с ног. Консоль искрит. Система охлаждения перегревается. Давление в трубах дамбы начинает критически расти.

Но взрыв также разрывает сеть синих лиан. Из разорванных стеблей брызжет светящаяся фиолетовая жидкость — феромоны.

Запах мгновенно заполняет помещение. Для людей он сладковат и тошнотворен. Для «Невидимок» это сигнал ярости.

Их апатия исчезает. Существа издают пронзительный визг, от которого у Николя идёт кровь из ушей. Они больше не наблюдают. Они нападают.

Бой начинается не как перестрелка, а как бойня в замкнутом пространстве.

Оставшиеся в живых солдаты спецназа Вельдии открывают беспорядочный огонь. Пули рикошетят от влажных стен.
Первый солдат исчезает. Буквально. Он моргает, и перед ним никого нет. Через секунду его тело дергаётся, когда невидимые когти вспарывают ему живот. Кровь фонтанирует в воздух, очерчивая силуэт убийцы.

Николя видит это через тепловизор своего прибора ночного видения, который он успел включить. Экран показывает хаос: красные пятна солдат быстро гаснут, окружённые холодными, серыми тенями мутантов, которые движутся быстрее, чем позволяет человеческая физиология.

— Нами, вниз! — Николя стреляет дважды в сторону, где тепловизор показывает скопление холода. Выстрелы попадают в пустоту, но заставляют тень отпрянуть.

Нами не слушает. Она стоит перед своим братом-мутантом. Существо замирает. Оно тянется к ней, но его прикосновение обжигает кожу кислотной слизью. Нами плачет, но не отступает.
— Прости меня, — шепчет она.

Мутант вдруг резко поворачивается к группе солдат Вельдии, которые пытаются закрепиться у выхода. С невероятной скоростью он прыгает, пробивая грудью одного из них и используя его тело как щит от огня товарищей. Это не защита Нами. Это инстинкт хищника, защищающего свою «территорию» или, возможно, единственное существо, которое он ещё помнит.

Николя понимает стратегию. Вирус реагирует на агрессию и страх. Солдаты Вельдии пахнут адреналином и смертью. Мутанты чувствуют их как еду.

Агент хватает микрофон системы оповещения. Он вспоминает заметку Торреса: *«Частота 18 герц вызывает резонанс в костной структуре носителя вируса, парализуя двигательные функции»*.

Николя выкручивает ручку генератора частот на максимум.
Раздается низкий, почти неслышимый гул. Стёкла в лаборатории лопаются.

Мутанты корчатся в конвульсиях. Их камуфляж мерцает, делая их видимыми на доли секунды — кошмарные гибриды человека и растения. Солдаты Вельдии тоже страдают от гула, хватаясь за головы, но они в противогазах, которые частично глушат звук.

— Бежим! Сейчас! — Николя хватает Нами за руку. Она сопротивляется, глядя на брата, который падает на колени, издавая жалобный вой.
— Он умрёт один!
— Он уже мёртв, Нами! Это не твой брат! Это оболочка! Идём!

Они выбегают из лаборатории в технический тоннель. Вода с рёвом врывается в нижние уровни станции.

Погоня продолжается в затопленных коридорах. Вельдийский спецназ, оправившись от шока, преследует их. Майор Конг Ли, истекая кровью, ползёт за ними, держа в руке пистолет.

В узком проходе Николя устраивает засаду. Он использует последнюю светошумовую гранату. Вспышка ослепляет преследователей в темноте тоннеля. Николя стреляет точно в ногу майору, обездвиживая его.

— Почему? — хрипит майор Конг Ли, глядя вверх, где вода уже подступает к потолку. — Вы могли спасти данные...
— Данные — это проклятие, — отвечает Николя, нависая над ним. — Скажите Сатоши, что «Объект Невидимка» самоуничтожился. Скажите, что джунгли съели его армию.

Майор Конг Ли пытается улыбнуться:
— Джунгли... они всегда голодны.

Вода окончательно затапливает отсек. Тело майора уносит течением в глубины станции, туда, где остались мутанты.

Николя и Нами выбираются на поверхность через аварийный люк на склоне горы. Позади них гидроэлектростанция содрогается. Огромная трещина проходит по бетону дамбы. Стена воды обрушивается вниз, в долину, сметая лагерь Вельдии, позиции повстанцев и деревню Нами.

Нами падает на колени, глядя на разрушение. Её дом, её прошлое, её брат — всё смыто грязной водой.
Николя стоит рядом, мокрый, грязный, сжимая в руке жёсткий диск с данными. Он чувствует тяжесть не физического груза, а вины. Он спас мир от вируса, но уничтожил целый мир для одной женщины.

Три дня спустя.

Лагерь беженцев на границе с нейтральной зоной раскинулся на километры. Сотни серых палаток, похожие на надгробия, тянулись до горизонта. Воздух был пропитан запахом гари, мокрой земли и человеческого отчаяния. С неба моросил мелкий, бойкий как ниндзя дождь, превращая тропы в грязную кашу. Небо было свинцово-серым, таким низким, что казалось — протяни руку, и коснёшься облаков.

Николя сидел у небольшого костра, который едва теплился под дождём. Его светлые волосы слиплись от влаги, на крепком лице игрались блики от огня. Перед ним на ящике из-под боеприпасов стоял громоздкий радиопередатчик — тяжёлая, неуклюжая машина 70-х, потрескивающая статическим шумом.

Он смотрел на огонь и видел в нём отражение того дня. Видел, как рушится дамба, как вода смывает всё: лагерь Вельдии, позиции повстанцев, деревню Нами. Видел безликое лицо бедного брата Нами, который заслонил её собой.

*Я спас мир от вируса,* думал Николя, сжимая пальцы на коленях. *Но какой ценой?*

В памяти всплыл голос куратора из лагеря военных игр, много лет назад: *"Агент, ты должен понимать — мы не спасаем людей. Мы спасаем системы. Людей можно потерять. Системы — нет."*

Но сейчас, глядя на палатки с ранеными, на женщин с пустыми глазами, на детей, которые забыли, как смеяться, Николя понимал — системы давно не имеют значения. Имеет значение только то, что ты видишь прямо сейчас. Только эти конкретные жизни. Только этот дождь. Только этот костёр.

Он достал из внутреннего кармана маленький стеклянный флакон с остатками фиолетовой жидкости. Жидкость слабо светилась в полумраке, как будто внутри была заключена часть джунглей. Не для шантажа. Не для науки. Просто как напоминание о том, что природа всегда сильнее человека. Что мы — лишь гости в этом мире, и гости непрошеные.

Рядом прошла Нами.

Она несла тяжёлый котелок с водой, её длинные чёрные волосы, теперь без косы, прилипли к лицу. Смуглая кожа казалась ещё темнее от грязи и усталости. Раскосие глаза, обычно такие живые, сейчас были пустыми — два тёмных провала, в которых утонула целая жизнь.

Но внутри неё бушевала буря.

*Моя дорогой Такани...* думала она, вспоминая имя брата, и чувствуя, как котелок обжигает руки. *Прости меня. Я не смогла тебя спасти. Я не смогла даже оплакать тебя как следует.*

В памяти всплыл последний день, когда они виделись. Такани был уже в форме, его забирал военный патруль. *"Нами, береги себя,"* сказал он, и в его голосе не было страха — только странная, взрослая грусть. *"Если что-то случится... помни, что я всегда буду с тобой. В джунглях. В ветре. В дожде."*

Она тогда смеялась, думая, что он преувеличивает. Что он вернётся через месяц, может, два. Что они снова будут бегать босиком по мху, собирать синие цветы...

Теперь она знала правду. Такани вернулся. Но он больше не был собой. Он стал частью чего-то большего, чего-то древнего и ужасного. И всё же... в тот момент, когда он заслонил её собой от пуль, в его безликом лице она увидела что-то знакомое. Что-то человеческое.

*Может быть,* думала Нами, останавливаясь у палатки с больными детьми, *может быть, он всё-таки спас меня. Может быть, это и есть его способ вернуться.*

Она обернулась.

Их взгляды встретились.

Николя смотрел на неё — этот крепкий, жилистый блондин с глазами, в которых плескалось столько боли, что Нами на мгновение забыла о своей собственной. Он не был героем. Он не был спасителем. Он был таким же потерянным, как и она. Таким же сломленным. Таким же виноватым.

Но в его взгляде было ещё что-то. Что-то, что она не сразу поняла.

Признание.

Он признавал её боль. Признавал свою вину. Признавал, что то, что произошло — не было правильным. Не было справедливым. Но это было. И теперь им жить с этим.

Нами кивнула ему. Едва заметно. Но в этом кивке было больше, чем в любых словах.

*Прощение? Нет. Не прощение. Но понимание.*

Николя улыбнулся уголком рта. Это была не радость. Это было принятие.

Он убрал радиопередатчик в подсумок, поправил лямку тяжёлого рюкзака. Дождь продолжал моросить, но теперь он казался не таким холодным. Не таким враждебным.

— Куда ты идёшь? — спросила Нами тихо. Её голос был хриплым от дыма и слёз.

Николя посмотрел на неё, потом на джунгли, которые чернели на горизонте, выжженные и мёртвые.

— На север, — ответил он. — Говорят, там нашли что-то новое. Что-то, что может повторить то, что случилось здесь.

Нами молчала. Она смотрела на него, и в её глазах постепенно зажигался огонёк. Не надежда или радость. Но что-то похожее.

— Я иду с тобой, — сказала она вдруг.

Николя удивлённо поднял бровь.

— Зачем? — спросил он. — У тебя здесь есть люди. Те, кому ты нужна.

— Им нужны лекарства, еда, убежище, — Нами кивнула на лагерь. — Но им также нужно знать, что это не повторится. Что никто больше не будет проводить такие эксперименты. Ни в Кампуне. Ни в Вельдии. Ни где-либо ещё.

Она сделала шаг к нему.

— Я знаю джунгли, Николя. Я знаю, как они думают. Как они дышат. Если на севере есть что-то похожее на "Невидимку"... тебе нужен кто-то, кто сможет это понять. Кто-то, кто сможет это остановить.

Николя смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но предупреждаю — будет тяжело. Будет больно. И мы, скорее всего, не вернёмся.

Нами улыбнулась. Впервые за три дня.

— Я уже не вернулась, Николя, — сказала она тихо. — Я умерла там, в джунглях. Вместе с братом. Вместе с моей деревней. Теперь я — просто эхо. Эхо Кампуна.

Они стояли молча, глядя друг на друга. Два сломленных человека. Два призрака.

Вдалеке послышался ритмичный, обнадёживающий звук вращающихся лопастей вертолёта.

Николя поправил рюкзак и зашагал к вертолётной площадке. Нами последовала за ним.

А где-то в джунглях, среди пепла и разрушений, маленький росток синей лианы пробивался сквозь обугленную землю.

Роторы тяжёлого транспортного вертолёта разрезали влажный горный воздух, заглушая любые мысли. Внутри кабины пахло авиационным керосином и машинным маслом. Николя сидел у открытой боковой двери, болтая ногами над пропастью. Его светлые волосы разметал ветер, а крепкое тело было напряжено, как натянутая тетива лука.

— Мы входим в мёртвую зону, мсье Николя! — кричал пилот, местный наёмник по имени Матео, не оборачиваясь. — Приборы сходят с ума! Магнитные аномалии! Может, развернёмся, а?
Николя хлопнул пилота по плечу, его голос был спокойным и твёрдым:
— Всё под контролем, Матео. Держи курс на координаты. Если мы развернёмся, нас собьют раньше, чем мы долетим до базы.

Матео сглотнул, но кивнул.
Николя посмотрел на Нами. Она сидела напротив, прижимая к груди автомат. Её раскосие глаза были сосредоточены, а длинные чёрные волосы, подобранные в тугой узел напоминали провод. Она была готова к худшему.

И худшее не заставило себя ждать.

Справа, прорываясь сквозь низкие облака, вынырнул силуэт. Тяжёлый ударный вертолёт, увешанный ракетами и пушками. На его борту не было опознавательных знаков, но хищный изгиб фюзеляжа выдавал вельдийскую машину.
В открытой двери вражеского вертолёта, держась за поручень, стоял полковник Сатоши. Даже с такого расстояния Николя разглядел его. Крупный, загорелый, в безупречно отглаженной полевой форме и фуражке, он выглядел как злой сёгун, сошедший с экранов старых фильмов. Но самым интересным было не это. На его широком кожаном ремне, в лакированных ножнах, висела катана. Древнее наследие феодальной Японии, привезённое сюда, в грязь и кровь XX века, чтобы вершить свой варварский суд.

— Он нашёл нас! — закричала Нами.
— В лагере был шпион, — отрезал Николя, вытаскивая из ящика странный предмет. Это был экспериментальный дрон-разведчик — неуклюжий, тяжёлый аппарат с четырьмя бензиновыми пропеллерами и кумулятивным зарядом под брюхом. — Матео! Уходи на снижение, в ущелье!

Николя включил пульт управления. Дрон взмыл в воздух, его пропеллеры взвизгнули. Николя маневрировал кнопками, направляя машину прямо на хвостовой винт вельдийского вертолёта. Сатоши заметил угрозу и начал махать руками, приказывая пилоту уходить, но было поздно.
Дрон врезался в хвостовую балку. Взрыв был коротким, но грозным. Хвостовой винт разлетелся в клочья. Вражеская машина штопором пошла вниз, скрывшись за гребнем горы в облаке дыма.

— Отличная работа, фотограф! — прокричал Матео. — Но он не один! За ним идут колонны!
— Нам нужно на землю! — ответил Николя. — Веди к руднику!

***

Через час их вертолёт приземлился на ржавую посадочную площадку заброшенного медного рудника в высокогорье. Воздух здесь был холодным и разреженным.

Нами и Николя встретил профессор Алехандро Боржес — выживший коллега доктора Торреса. Это был худой, седовласый человек в запятнанном лабораторном халате, под которым был надет тёплый свитер. Вокруг него суетились трое его ассистентов, устанавливая громоздкие сейсмографы и анализаторы воздуха.

— Вы живы! Слава богу, — выдохнул Боржес, поправляя очки. — Торрес был гением, но он не понял главного. «Невидимка» — это не оружие Вельдии. Изначально проект финансировался местными элитами Кампуна! Министр обороны, главы кланов... они продавали своих же людей для опытов!

Николя нахмурился. Предательство было везде.

Внезапно землю сотряс удар. Затем второй.
Из-за поворота горной дороги, ломая деревянную ограждение, вылетел тяжёлый бронированный грузовик. За ним шли два джипа с пехотой. На крыше грузовика, держась за турель пулемёта, стоял полковник Сатоши. Его катана звенела при каждом толчке машины. Шпион в лагере беженцев сработал и здесь — он передал координаты по рации до того, как его схватили.

— В шахту! — скомандовал Николя. — Быстро!

Он подбежал к старому щиту с рычагами и нажал на красную кнопку. Заранее заложенные динамитные шашки, которые ассистенты Боржеса спрятали на случай прорыва, рванули. Свод пещеры обрушился, перекрывая вход тоннами камня и пыли.

Но радость была преждевременной. Из пыльного облака с рёвом моторов вырвался бронированный грузовик. Его усиленный таранный бампер и броня раздвинули камни, как нож масло. Машина прорвалась внутрь главного тоннеля, перекрывая путь к отступлению.

— Глубже! В нижние штольни! — крикнул Николя, хватая профессора за рукав.

***

Они бежали по тёмным, сырым коридорам, освещая путь фонариками. Воздух становился всё тяжелее, пахло серой и гнилью. Тоннель вывел их к огромному подземному залу. В центре чернело подземное озеро. Вода в нём была неестественно мутной, с радужными разводами химикатов на поверхности.

— Здесь... что-то есть, — прошептала Нами. Её кожа покрылась влажными пятнами. Джунгли на поверхности были страшны, но это подземелье дышало древней, слепой злобой.

Вода в озере вспучилась. На поверхность вышла огромная, покрытая наростами и шрамами голова. Это был крокодил, но мутировавший. Его чешуя светилась тусклым зелёным светом, а из пасти капала слюна, шипящая при соприкосновении с камнями. Он был слеп, но его ноздри раздувались, улавливая запах страха и пота.

— Не двигайтесь, — тихо сказал Николя, отступая к стене. — Думаю, он охотится на движение.

Пока мутант кружил в озере, Нами заметила в нише, за полуобрушенной стеклянной перегородкой, старый сейф. Дверца была сорвана. Внутри лежали папки с документами и пленки. Она быстро схватила их. Это были списки. Списки политзаключённых, которых местное правительство Кампуна передавало Вельдии для «испытаний». Под каждой страницей стояла печать Министерства Внутренних Дел и подпись министра.

Они были не жертвами. Они были соучастниками.

***

— А, беглецы, — разнёсся по залу хриплый, гортанный голос.

Из бокового тоннеля вышли солдаты Сатоши. Впереди шёл сам полковник. Его форма была изрядно потрёпаной, вся в пыли, а рука лежала на рукояти катаны.

Сатоши сделал ещё шаг, и его мощная рука молниеносно выхватила профессора Боржеса из-за каменного укрытия. Пистолет полковника упёрся в висок учёного.

— Доктор Торрес был предателем, — произнёс Сатоши, его глаза горели безумным огнём. — А вы, Николя, просто мусор, который мешает навести порядок. Отдайте документы, которые держит девушка, и я позволю вам умереть быстро.

Николя не колебался ни секунды. Он выхватил пистолет и выстрелил, целясь в руку Сатоши. Но один из солдат успел толкнуть полковника. Пуля Николя прошла вскользь, но ответный огонь был мгновенным.
Острая боль пронзила правый бок. Николя упал на колени, зажимая рану, из-под пальцев потекла тёплая кровь.

— Глупый мальчик, — усмехнулся Сатоши.

Но Нами не хотела смотреть на гибель Николя. Она вспомнила уроки джунглей. *Если враг сильнее, пусть природа решит за тебя.*
Она резко зажгла сигнальный химический источник света - красный фаер и со всей силы швырнула его не в Сатоши, а в воду озера, прямо под нос мутировавшему крокодилу.

Яркая вспышка и шипение химии спровоцировали зверя. Гигантская рептилия с рёвом, от которого заложило уши, метнулась на берег. Её челюсти сомкнулись на плече солдата, стоявшего рядом с Сатоши.

— Огонь на поражение! — взревел полковник, отталкивая от себя профессора.

Солдаты открыли огонь по крокодилу. Пули рикошетили от толстой брони мутанта, но одна пуля, выпущенная из крупнокалиберного пулемёта, попала в светящийся нарост на шее зверя.
Крокодил взвыл от боли. В агонии он метнулся в сторону, и его гигантский, покрытый костяными шипами хвост снёс всё на своём пути.

Хвост ударил по деревянным ящикам, которые хранились здесь — в них находились концентрированные образцы отравляющих веществ и кислотные растворители, используемые для стабилизации вируса.
Ящики разлетелись в щепки. Тонны едкой, токсичной жидкости выплеснулись на полковника и его людей.

Сатоши закричал. Химикаты прожгли его форму, въелись в кожу. Он упал на колени, хватаясь за горло, так как ядовитые пары обожгли лёгкие. Его рука судорожно дёрнулась, вытаскивая катану, но пальцы уже не слушались его. Сёгун захлёбывался собственной кровью и химией, его лицо исказилось в предсмертной маске ужаса. Через минуту он обмяк, так и не сумев нанести ни одного удара.

Оставшиеся в живых солдаты, видя гибель командира и разъярённого от боли, слепого мутанта, в панике отступили в тоннель.

— Уходим! Зал затопит ядовитым газом! — прохрипел Николя.

Нами подхватила профессора под руку. Николя, превозмогая дикую боль в боку, поднялся. Его светлые волосы слиплись от пота и крови, но он шёл. Они бежали по аварийной вентиляционной штольне, пока за их спинами подземное озеро кипело от яда и ярости.

***

Они выбрались на поверхность, жадно глотая холодный горный воздух. Николя упал на спину, прижимая к ране куртку. Нами тут же оказалась рядом, перевязывая его бок ремнём от рюкзака. Её руки дрожали, но дух был силён.

Профессор Боржес сидел на камне, прижимая к груди папки с документами.
— Мы сделали это... — бормотал он. — Мир узнает правду. И о Вельдии, и о наших... о наших «хозяевах» в правительстве.

С неба донёсся гул. Но это были не вельдийские машины.
Над горным перевалом появились вертолёты с красными звёздами на борту и опознавательными знаками Национальной Гвардии Кампуна. За ними по серпантину поднимались колонны бронетехники.

Местное правительство, узнав о провале Сатоши и боясь утечки компромата, попыталось зачистить рудник своими силами. Но они опоздали. Гвардия, верная конституции, а не коррумпированным министрам (о чём свидетельствовали перехваченные радиограммы и документы Боржеса), уже арестовывала выживших солдат Вельдии и брали под контроль периметр.

Николя посмотрел на Нами. Она стояла на краю обрыва, глядя на рассвет, который пробивался сквозь облака. Её чёрные волосы развевались на ветру. Она потеряла дом, потеряла брата, но она обрела цель.

Николя слабо улыбнулся, касаясь рукой кармана, где лежал маленький флакон с фиолетовой жидкостью. Он не стал его выбрасывать.

Джунгли забрали своё. Люди заплатили за свою жадность и жестокость. Но пока были такие, как Нами, и пока были те, кто готов сражаться в тени, чтобы принести свет...
Всё это было не напрасно.

КОНЕЦ