При Море черном стоят столбы.

Столбы из камня. Число их восемь.

Приходят часто сюда рабы.

И сонмы юных несут гробы.

Бледнеют зимы. И шепчет осень.

Порой и звери сюда дойдут.

Порой примчится сюда и птица.

И затоскуют? Что делать тут?

Пойдут, забродят, и упадут,

Устав стремиться, устав кружиться.

При Море черном стоят столбы.

От дней додневных. Число их грозно.

Число их веще меж числ Судьбы.

И их значенья на крик мольбы: –

Навек. Безгласность. Враждебность. Поздно.

Константин Бальмонт

хммм....

Подпись автора

"Не противься злому" ( Матф., 5:39.)
-------------------------------------------------------------
[html]<audio controls> <source src="https://forumstatic.ru/files/001c/49/20/11160.mp3" type="audio/mpeg">  </audio>[/html]

Пусть завтра кто-то скажет, как отрубит,
И в прах развеет все твои мечты.
Как страшно, если вдруг тебя разлюбят,
Еще страшней, когда разлюбишь ты.
Пока ты любишь, жизнь еще прекрасна.
Пока страдаешь, ты еще живешь.
И день тобою прожит не напрасно,
А летний вечер все-таки хорош.
Так небо высоко и так безбрежно,
И речка так светла и холодна.
И женщина смеется безмятежно,
И вслед кому-то смотрит из окна.
Пока ты любишь, это все с тобою,
И первый снег, и первая звезда,
И вдаль идя дорогой полевою,
Ты одинок не будешь никогда.
Пусть завтра кто-то скажет, как отрубит,
И в прах развеет все твои мечты.
Не бойся, если вдруг тебя разлюбят,
Куда страшней, когда разлюбишь ты.

Инна Гофф

Подпись автора

Легкая придурковатость снабжает мозг кровью и обеспечивает индивидуальное творческое пространство...

Мне кажется, что я сосуд для рыб
Таких же ядовитых, как улыбки,
Которые смеются над ошибкой
Той западни, в которую я влип,

И змеевидной страсти барракуд,
Пугливых трепетных мальков сомнений,
Электризованных, как скат, волнений,
И хищных, яростных акул причуд.

Поблёскивая влажной чешуёй,
Они глядят лишённым смысла взглядом,
Не замечая тех, кто с ними рядом.
Лишь тешатся безмолвной болтовнёй.

Они плодятся в этой тишине,
Исподтишка бьют в грудь электротоком,
И возвращают мысль мою к истокам,
Скрываясь в камни памяти во мне.

Я чувствую щекотку плавников,
Когда они стремятся в неизбежность...
Сожму в ладонях всю свою мятежность,
Её доверив строкам дневников.

Закат... Сижу на лоджии... Курю...
Смотрю, как льётся небо надо мною,
Любуюсь восходящею звездою,
И рядом с нею мысленно парю.

Борис Большов

Подпись автора

Легкая придурковатость снабжает мозг кровью и обеспечивает индивидуальное творческое пространство...

О нашей встрече что там говорить! —
Я ждал её, как ждут стихийных бедствий.
Но мы с тобою сразу стали жить,
Не опасаясь пагубных последствий.
Я сразу сузил круг твоих знакомств,
Одел-обул и вытащил из грязи,
Но за тобой тащился длинный хвост —
Длиннющий хвост твоих коротких связей.
Потом, я помню, бил друзей твоих:
Мне с ними было как-то неприятно,
Хотя, быть может, были среди них
Наверняка отличные ребята.
О чём просила — делал мигом я:
Я каждый час старался сделать ночью брачной.
Из-за тебя под поезд прыгал я,
Но, слава богу, не совсем удачно.
И если б ты ждала меня в тот год,
Когда меня отправили на «дачу», —
Я б для тебя украл весь небосвод
И две звезды кремлёвские в придачу.
И я клянусь, последний буду гад:
Не ври, не пей — и я прощу измену.
И подарю тебе Большой театр
И Малую спортивную арену.
А вот теперь я к встрече не готов:
Боюсь тебя, боюсь ночей интимных —
Как жители японских городов
Боятся повторенья Хиросимы.
Владимир Высоцкий

Подпись автора

Если у человека есть крылья, то это еще не значит, что он ангел. Скорее всего, он тот еще жук.

понимаешь, трагедия — это не «я тебя больше не люблю»,
это бесконечные душные больничные коридоры,
это боль, от которой хочется лезть в петлю,
это скончаться до приезда скорой.
что касается безвыходных ситуаций,
это не «вы нам не подходите», «давай останемся друзьями»,
это когда умирают лучшие в девятнадцать,
это молиться у дверей отделения реанимации,
это носить апельсины в больницу маме.
это когда не знаешь откуда брать дальше силы,
это увидеть знакомую фамилию в списке погибших,
это на сороковой день разговаривать с самим собой у могилы,
и верить, что тебя всё-таки слышат.
беда — это не «нам с тобой больше не о чем говорить»,
это выслушивать всё, что скажут судмедэксперты,
это когда тело покидает сердечный ритм,
это получать свидетельство о смерти.
горе — это не «больше мне не пиши, пока»,
это на больничной койке от боли сжимать одеяло,
это никогда не увидеть солнце и облака,
это тела под грудой искорёженного металла.
несчастье — это не пятно на новеньком пальто,
это когда в шестнадцать ставят диагноз онко,
это оставшуюся жизнь задаваться вопросом «за что?»,
это хоронить родителям своего единственного ребёнка.
понимаешь, беда — это вовсе не проваленный экзамен,
это машина, вылетевшая на встречку, вышедшая из-под контроля,
это давиться собственными слезами,
это кусать кулак ночами от невероятной боли.
горе — это не статус «всё сложно на личном»,
не проигранная лотерея, не уехавшая из-под носа электричка,
это скорая помощь, застрявшая среди гущи пробок,
это нести на кладбище любимому человеку две гвоздички,
это звук, с которым падает горсть земли на крышку гроба.
беда — это две даты на памятнике, отказавшие тормоза,
это жизнь, прервавшаяся в одно мгновение,
это когда услышать родной смех уже никак нельзя.
это говорить о человеке в прошедшем времени.

Аня Захарова

Подпись автора

“Done is better than perfect”  (сделанное лучше идеального)

Когда они уходят в тишину,
Туда, откуда точно нет возврата,
Порой хватает несколько минут
Понять – о боже, как мы виноваты…
И фото – черно-белое кино.
Усталые глаза – знакомым взглядом.
Они уже простили нас давно
За то, что слишком редко были рядом,
За незвонки, невстречи, нетепло.
Не лица перед нами, просто тени…
А сколько слов напрасно утекло,
И не о том, и фразами не теми.
Тугая боль – вины последний штрих –
Скребет, изводит холодом по коже.
За всё, что мы не сделали для них,
Они прощают. Мы себя – не можем…
Елена Кораблева

Подпись автора

“Done is better than perfect”  (сделанное лучше идеального)

А функция заката такова:
Печаля нас, возвысить наши души,
Спокойствия природы не нарушив,
Переиначить мысли и слова
И выяснить при тлеющей звезде,
Зажатой между солнцем и луною,
Что жизнь могла быть в общем-то иной,
Да только вот не очень ясно где,
Да только вот не очень ясно где.
Из треснувшей чернильницы небес
Прольется ночь и скроет мир во мраке,
И, как сказал философ Ю. Карякин,
Не разберешь, где трасса, где объезд, -
Все для того, чтоб время потекло
В безбрежность неминуемой разлуки,
Чтоб на прощанье ласковые руки
Дарили нам дежурное тепло.
Но в том беда, что стоит сделать шаг
По первой из непройденных дорожек,
И во сто крат покажется дороже
Любой застрявший в памяти пустяк,
Чтоб ощутить в полночный этот час
Как некие неведомые нити,
Сходящиеся в сумрачном зените,
Натянутся, удерживая нас.
Не будем же загадывать пока
Свои приобретенья и утраты,
А подождем явления заката -
Оно произойдет наверняка,
Чтоб всякие умолкли голоса
И скрежеты, и топоты дневные,
И наступили хлопоты иные,
И утренняя выпала роса...

Юрий Визбор

Подпись автора

Если у человека есть крылья, то это еще не значит, что он ангел. Скорее всего, он тот еще жук.