Всенепременно!

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

ОТ ВОСКРЕСЕНЬЯ ДО СУББОТЫ
(Женщины в моей жизни)

Валентина (воскресенье)

     Зоопарк. Любуемся с Катюшкой на краснопопых обезьян.
- Мам, во-о-он Мишка с Валюшкой, глянь!
Валентина - моя двоюродная сестрица - дочь папиного брата Валерия.
- Привет, Валюшка!
- Привет, Валерия Валентиновна! - машет рукой.
- Что нового? - приближаемся с Катей.
- Дача и беременность! - хихикает.
- Поздравляю с бере... что-то незаметно совсем...
- Так она мнимая, вернее, желательно-нежелательная! - опять хихикает. - Жорка очень хочет завести Машку, похожую на твою Катюню, а я боюсь второго Мишки... Мишка!!! Твою ма... - Мишка тем временем перелез ограждение и протягивал обезьянам конфету.
- Пришлось обмануть ради дачи, выкручусь как-нибудь. Я от Мишки так устаю...
- Отдай в сад, а сама на работу.
- Так Жорка не пускает, говорит, что моя главная задача в жизни - воспитание его детей, представляешь? Всё пока! Мишка, ты наказан, - едем домой! - тащит ревущего детёныша к выходу.

Раньше мы виделись чаще, но после нашего с Вовкой развода Валя стала меня избегать.
- Пока-пока! - мне и смешно и грустно, а ещё немножечко завидно...

***

Полина (понедельник)

     Возле дома, возвращаясь с работы, встретила соседку с нижнего этажа.
- Лерочка, зайдите ко мне вечерком на чай, пожалуйста! - просящий взгляд, которому невозможно отказать.
- Зайду, Полина Семёновна, обязательно зайдём с Катей.

   Полина Семёновна живёт одна. Сын уже много лет за границей и мать не навещает, но шлёт посылки.
- Вот опять прислал... смотрите, Лерочка. - женщина протягивает мне вечернее платье чёрного цвета, очень элегантное. Дальше следует обычное препирательство, в конце которого я уступаю и забираю платье себе.
- Спасибо, Полина Семёновна! Вы меня наряжаете как дочь. - денег она от меня не берёт давно.
- Что делать, солнышко, - дочери своей нет, а сынуля не знает мой размер... думает, что я всё ещё молодая и стройная... - грустно подшучивает, а у самой слёзы вот-вот хлынут.
Не желая видеть её слёзы, перевожу разговор на Катюшку. Пьём чай с вкуснейшими домашними пирожными. Мне кажется, что вся тоскующая и любвеобильная душа Полины Семёновны в этих пирожных...

***

Верочка (вторник)

     У входа в школу встречаю запыхавшуюся румяную Верочку Юрьевну, учительницу биологии.
- Лерочка, доброе утречко! - Верочка сияет очаровательнейшей из своих улыбок.
- Доброе утро, Верочка! - выдавливаю на лицо ответную улыбку. Настроения нет по утрам никакого.
Верочка не обращает внимания на мой хмурый вид, продолжает щебетать.
- Представляешь, вчера та-а-кой экземпляр попался! ... Доброе утро! - это уже не ко мне.
- Я тебе на переменке расскажу... пока! - спешит в свой кабинет. Я плетусь в свой.
- Э-эх... молодость! - Верочка моложе меня на три года, а кажется, что на пол жизни...

***

Светлана Сергеевна (среда)

     Светлана Сергеевна - это моя мама. По средам мы с Катюхой её навещаем.
- Привет, девочки! - мама встречает нас с неизменной улыбкой. - Как делишки?
- Делишки открыли картишки! - вопит Катюня согласна заведённому ритуалу. И тут же завладевает бабушкиным вниманием. Я тем временем выкладываю продукты на кухне.
- Ма! Я к Серёге на минутку! - кричу с порога кухни.
- Знаю я твою минутку... лучше бы... пора бы и замуж... - ворчит по своему обыкновению мама.

   Возвращаюсь поздно вечером за дочерью.
- Спит уже солнышко. Наигрались мы с ней до общего изнеможения. - счастливая улыбка не скрывает от меня маминой усталости. Последний год мама часто болеет и это меня очень тревожит.
- Спасибо, мамуль! - целую её в тёплую мягкую щёчку. - До завтрашнего утра! Спокойной вам ночи! - убегаю.

Мучает совесть. Опять не поговорила с мамой на тему, что её сильно волнует - о моём следующем замужестве.

***

Чертёнок (четверг)

- Лерка, привет! - слышу за спиной задорный насмешливый голосок. Это моя школьная подружка с первого по десятый.
- Привет, Чертёнок! - неугомонная, оставшаяся школьницей, наверное, до конца своих дней, подружка - подарок ко Дню рождения.
- Подарок тебе присматриваю. Хошь кастрюлю эту? - громко смеётся и машет кастрюлей у меня перед носом.
- Не-е-е... не хочу! Хочу такой же моторчик как у тебя! - дружно смеёмся, вызывая зависть у злой продавщицы.
- Ладно, не хошь, не нада! До Днюхи ещё время есть, отчубучу что-нить!
- Не сомневаюсь. - отвечаю, не разжимая объятий. Такой подружки нет ни у кого!

***

Патриция (пятница)

     Патриция - это песня, нет, романс, нет - симфония! Родители назвали её таким красивым именем и теперь бедняжке приходится соответствовать. Каждый раз, встречая нас с Катюней, строго вопрошает:
- Когда в музыкальную школу запишитесь, мамзели?!
- Да рано нам! - смеюсь. - Успеется...
- Ну, да, ну, да... Вы везде и всегда успеваете. Буду ждать.
- Жди, Патриция! Мы не подведём! - высокая стройная фигура уже далеко, как и мечта о музыкальной школе. И мне и Катюхе известный зверь наступил на ухо. К сожалению. А может, к счастью, глядя вслед Патриции, думаю я.

***

Сонечка (суббота)

     Вот и суббота, наконец! Сегодня встречаюсь с ещё одной школьной подружкой. Сонечкой. Так и никак иначе её звали давным давно... Теперь она парижанка Софи. Каждый год приезжает на родину на пару недель и мы встречаемся.
- Лерочка, привет! - машет из-за столика рукой, грациозно изгибаясь и лучезарно улыбаясь душистое и невесомое облачко. Это Сонечка.
Целуемся и обнимаемся. Усаживаемся.
- Молодой человек! Извольте подойти к нам! - величественно - Это Софи.
Два разных человека. Как две страны. Собственно, так и есть.

     Спустя некоторое время.
- Если бы ты знала, Лерочка, как я скучаю по Москве! - плачет очень изящно, как и всё, что делает.

Сочувствую. И немножко завидую. По-хорошему.

     Это, конечно, не все мои знакомые женщины, а только их часть. Лучшая часть. Спасибо за внимание.

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ БРАМСА?

   Роза Марковна, одесситка весьма почтенного возраста с обширным, хотя и обвислым, бюстом и с таким же поникшим носом, глядела в окно печальными глазами совы и шмыгала носом. Шёл противный осенний дождь.
Прошлое накатывало на даму, словно морской прибой, орошая солёными брызгами. Она жила одна бог весть сколько лет после того, как её единственный "сыночка" улетел на гастроли и не вернулся. Как в воду канул. Поразмыслив, она решила, что сыночка - вылитый папашка, который покинул её, как только появилось дитя, не только внешне. Гены.
Здоровье у Розы Марковны было половинчатое: один глаз видел хорошо, другой - плохо, одно ухо слышало, другое - слушало самоё себя. А недавно к ним присоединились ноги, и тоже наполовину: болели по очереди.
   Древний будильник показывал, что Розе Марковне пора укладываться в постель и пытаться уснуть. Как вдруг в прихожей хрипло тренькнул звонок: "Опять эта непутёвая Фимка одалживаться притащилась на ночь глядя!"- подумала Роза Марковна. Открыла дверь, не спрашивая и не глядя в глазок, а на пороге стоял её пропавший сыночка! Да не один - рядом с ним, прячась за ногу, выглядывало дитё лет двух-трёх - оба неухоженные и мокрые.
- Божечки! - всплеснула руками Роза Марковна и чуть не сомлела от потрясения. Пришельцы робко переступили порог.
  Сыночка - тридцатилетний лысоватый, изрядно помятый красавец - лицом не в мать, к счастью, был музыкантом средней руки, пианистом. Когда-то Роза Марковна, работая завхозом в музыкальной школе отдала его туда учиться.  Выучился. В первой же поездке за границу с оркестром домой со всеми не вернулся, долго мыкался по углам и бабам пока не встретил ту, которая на вопрос: "Любите ли вы Брамся?" ответила: "О, да! Обожаю!"
В конце концов нашёл себе место в оркестре в Австрии и совсем забыл про мать. Когда же любящая Брамса девица подбросила ему плод их недолгой музыкальной любви, вспомнил и даже навестил. Не бескорыстно,- с подарком.
На следующий день, разжалобив мать сказочкой про внучку-сиротку, он отбыл восвояси, а сиротку оставил.

   И началась у Розы Марковны новая жизнь: даже ноги не воспротивились её второму дыханию и исправно передвигались. И даже часто рысью. Дама похудела и помолодела в неустанных заботах о внучке, которая, после того, как её отмыли, постригли и нарядили в сыночкины детские вещички, оказалась очень даже симпатичной девчушкой. Молчаливой, правда, но Роза Марковна щебетала за двоих. Так и жили они вдвоём, не вспоминая о предателе.
Лет пяти примерно девочка стала проявлять интерес к старенькому пианино в квартире,- Роза Марковна кинулась в родную музыкалку, и там нашли у ребёнка способности не абы какие. Началась учёба на скрипке. И к годам двадцати девушка уже выступала с сольными концертами.
Роза Марковна, исполнив свой бабушкинский долг, к тому времени уже отбыла в мир иной так и не свидевшись с сыночкой...

   Был тёплый вечер конца лета - уже не жарко и немного грустно встречать осеннее ненастье. Довольно потрёпанного вида мужчина - почти лысый и сутулый - сидел на лавке в скверике перед консерваторией. Народ уже толпился у входа, как в глаза ему бросилась яркая афиша с его фамилией крупными буквами и фотографией красивой девушки со скрипкой в руках. И ещё: эта восходящая звезда исполняла сочинения Брамса.
   
   Публика уже покинула консерваторию, а скрипачка всё не выходила. Он топтался у входа и с нетерпением ждал... Сердце его бешено колотилось, кровь то приливала к лицу, то откатывалась назад, словно волна. Руки тряслись.
И вот, наконец, показалась в дверном проёме рослая девушка: рост, цвет волос и глаз - всё как у него в юности. Сомнений не осталось - это была его дочь Люся, по документам - Люсиль.
От пережитого волнения подкосились ноги и потемнело в глазах.
- Fuhlen Sie sich unwohl? Was ist los mit Ihnen? Soll ich Ihnen helfen? Einen Arzt rufen?(*) - девушка испуганно обратилась к нему по-немецки.
- Keine Sorge, Fraulein, alles ist gut(**)... - шептал он, хватая её за руку. - Bitte schenken Sie mir ein paar Minuten Ihrer Aufmerksamkeit!(***)
Девушка с минуту очень внимательно смотрела на него, а потом подхватила под руку и повела к той самой лавочке, на которой он ещё недавно сидел. Усадила, но сама стала напротив.
- У меня чувство, что я вас знаю... Кто вы? - она перешла на русский, угадав его национальность.
- Я ваш отец... - голос его дрожал, руки тряслись, - он боялся, что девушка уйдёт, и быстро-быстро залопотал - умоляю, выслушайте меня!
- Не делайте мне нервы! - усмехнулась она ласково и присела рядом.
- На этой лавочке я познакомился когда-то с вашей матерью. Поздно вечером она сидела здесь такая одинокая, дрожала от холода... я пожалел её и присел рядом. Потом я проводил её к ней домой... она любила Брамса...
- Ой, вэй! - я поняла, откуда у меня любовь к Брамсу. А вы музыкант? - девушка едва сдерживала смех.
- Да. Я тогда много ездил с оркестром и скоро забыл нашу с ней ночь до того момента, пока она не подбросила мне в вагон младенца - вас с документом, где отцом был записан я. Просто подлетела и бросила мне на колени свёрток. Поезд уже трогался и она исчезла так же мгновенно, как и появилась. Я когда опомнился, глянул - а это младенец был... Так вы остались... и путешествовали со мной и оркестром. Два года... я никак не мог вырваться домой к матери, где вас потом и оставил... Простите, что не стал вам настоящим отцом! Сегодня вот афиша напомнила...
- Мать моя жива?
- Не знаю, не искал.
- Надо найти. Слушайте сюда: напишите её имя-фамилию и всё, что помните,- у меня здесь есть знакомый полицейский, постараюсь найти... Mutter. Сейчас уже поздно, а завтра мы с вами встретимся здесь часов в восемь утра. Сможете?
- Да, конечно. Спасибо вам, Люсиль... Люся!
Девушка кивнула ободряюще и побежала, махнув рукой, увидев такси. Он ещё долго сидел. Вспоминал...
... 
   Утром они снова встретились. Люсиль рассказала про бабушку,- как славно они жили вдвоём, пока она не выросла и не стала уезжать надолго, что и подкосило старушку. Как-то подростком она спросила, кто её родители и где они, и получила ответ: "Мишигин и немка. Нет их больше и вопросов тоже нет. Ясно?". Да ей родители и не нужны были вовсе при такой бабушке, как она считала. Его она больше ни о чём не расспрашивала, но глядела на него со смешанным чувством удивления и жалости.

   Потом они ещё несколько раз встречались: Люсиль выяснила, что её непутёвая мать была наркоманкой и умерла совсем молодой от передоза.
Последний раз при встрече девушка вручила ему ключи от одесской квартиры со словами: "Бабушкина квартира - ваша тоже, - вы можете там жить, если пожелаете. Не похоже, чтобы вам здесь было хорошо... Я там бываю очень редко, не помешаю. Захотите проведать могилу матери, соседка, что живёт напротив, укажет адрес. А мне пора на самолёт".
Улыбнулась ободряюще и пошла грациозно и легко, на полпути обернулась, махнув рукой на прощанье: "До встречи... папаша!". А он глядел ей вслед невидящими от слёз глазами, и слёзы всё капали и капали на ключи в руках - ключи от родного дома.

(нем.)
* Вы плохо себя чувствуете? Что с вами? Вам помочь? Вызвать врача?
** Не волнуйтесь, фройляйн, все в порядке...
*** Уделите мне пару минут вашего внимания, пожалуйста!

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

ВСТРЕЧА

     Когда-то давно они учились вместе и были неразлучны - Лиза и Таня. Потом жизнь развела их, память о былой дружбе постепенно испарилась за каждодневными заботами. И вот - случайная встреча на улице родного города - лоб в лоб! После радостного узнавания и ликования подруги пошли домой к Лизе, жившей рядом с местом встречи.
Пили чай, вспоминали институтскую юность... перешли к злободневному, засиделись допоздна...
У Лизы, интеллигентной, добрейшей и умнейшей, был неблагополучный сын-подросток.
- Способный и умный, но неуправляемый хулиган, - пожаловалась Лиза.
- А что муж? - Таня пыталась переключить подругу на более приятный объект.
- Муж не вмешивается, я же сама педагог, а ему некогда глупостями заниматься... - Лиза вздохнула и продолжила - у него бизнес.
- Представь, перед встречей с тобой у меня какой-то лоботряс умыкнул сумочку. Там и телефон и кошелёк. - Вдруг вспомнила Таня.
- Да, мой вот тоже с дворовой шпаной связался... - горестно откликнулась Лиза. - Ты сегодня у меня переночуешь, - поздно уже, а завтра придумаем что-нибудь. Мой бизнесмен...
Не успела Лиза договорить, как в дверном проёме на кухне возник муж Лизы.
- Лиза, тебе пора спать! А даме - пора и честь знать, - ночь на дворе, - так долго в гостях воспитанные люди не засиживаются. - Как отрубил.
- Да-да... засиделась, извините, уже ухожу, - Таня засуетилась в смущении и вылетела пулей из дома.
- Боже мой, Юрочка! Как ты мог?! Мы не виделись шестнадцать лет... вот случайно встретились, а ты... у неё же сумку украли, как она доберётся домой ночью без денег?
Но муж уже ушёл спать, хлопнув дверью, а на пороге кухни появился сын Лизы.
- Мама, я всё слышал... случайно... прости. - Мальчик обнял мать и прошептал: "Я знаю, кто это был у тебя..."
- Сынок, как ты можешь знать! Мы не виделись после твоего рождения ни разу.
- Вот тогда я и видел её, - это же твой ангел-хранитель. - Мальчик взглянул в глаза матери: "Мам, я не буду больше хулиганить, буду хорошо учиться, обещаю. Она за этим с тобой встретилась, твоя Таня."
И тут только Лиза вспомнила, как Таня везла её в клинику во время схваток, и Лиза прямо в автомобиле родила. Таня тогда обо всём позаботилась, оплатила все услуги. И исчезла.

***

Ангел мой, хранитель мой!
Спаси меня, сохрани меня,
Укрой плащаницею своей
От врагов моих...

***

Сын Лизы закончил школу и поступил в университет. С мужем Лиза развелась. С Таней больше не встречалась.

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

ВАМПИР

   Была глубокая тёмная и морозная ночь. Завывала злобно метель, засыпав снегом всё вокруг, в том числе и вход в Лавку Вечности. Морриган инспектировала очередной стеллаж с товаром, стоя спиной к прилавку. В какой-то момент её спина вдруг как будто заледенела... Она обернулась и леденящий холод исчез. Перед ней стоял молодой человек, почти подросток: худой, но ладный, с неестественно белым лицом. В иссиня-чёрных его волосах сверкали и не таяли снежинки. Юноша смотрел не мигая своими горящими глазами цвета янтаря и молчал.
- Уф-ф... скоро дети начнут... - не успела Мо поворчать себе под нос, как глаза напротив превратились в бездонные чёрные дыры, а злобный оскал явил взору дамы крепкие острые клыки. Но только на мгновение. - Что вам угодно, молодой человек? Здесь есть всё, что только можно пожелать, но очень дорого. У вас есть наличные? Ваше имя?
- Моих наличных хватит на все ваши товары! - он сверкнул глазами и в следующее мгновение вернул им прежний янтарный вид. Кулаки его при этом были крепко сжаты. - Идвиг. Но в школе - Беверли.
- Так что же вам требуется для счастья, ведь вам определённо чего-то не хватает?.. А он непрост. - Морриган застыла с вежливой улыбкой.
- Не знаю, чем вы мне можете помочь... Я, как вы верно определили, непрост. Уже восемьдесят лет прикидываюсь человеком, опять и опять учусь в школе, хотя давно уже в этом не нуждаюсь.
Но вот какое дело: впервые влюбился в девочку-одноклассницу... схожу с ума от одного только аромата её крови. Боюсь не совладать и убить. Но и быть вдалеке от неё не могу.
- Вампир влюбился! - Мо высоко подняла бровь. - Так вы хотите любить эту девочку безопасно? Но... тогда вы должны лишиться бессмертия. Вы не сможете сделать её такой же...
- Чёртово бессмертие! Устал... хочу любить эту тёплую живую девочку, к которой боюсь прикоснуться холодными руками и не дышу пока она рядом...
- Тогда платите и забирайте это средство. - Морриган поставила на прилавок пузырёк с алой жидкостью. - Выпьете это перед самой встречей с ней. Удачи!
- Мерси. - Он сгрёб в кулак маленький пузырёк и исчез так же внезапно и тихо как и появился.

   Утром на пороге Лавки возникла удивлённая Эль:
- Ну и ну! Кто этот добрен-ный хомбре, что откопа-тил Лавку?!
Морриган молчала, задумчиво глядя куда-то мимо Эль.
- Глупцы! Зачем они все гоняются за этим миражом - любовью? Что они в ней находят кроме разочарования и горя, - думая так, она быстро оделась и не попрощавшись ушла.

***

   Остаток ночи он провёл в беспокойстве, глядя на спасительный пузырёк с жидкостью, так похожей на кровь. Когда рассвело, выпил содержимое пузырька, скривившись от горького вкуса.
- Совсем не похоже на вкус крови. Даже животных. - он стал прислушиваться к изменениям в себе. Почувствовал как теплеют руки. - Действует! Я становлюсь человеком!
В школе он появился самым первым впервые за всё время учёбы и со всё возрастающим волнением ожидал появления её...
Она пришла, когда он уже совсем извёлся от нетерпения, села рядом, кивнула ему и стала возиться с книгами. Он ждал момента, когда можно будет прикоснуться к её руке и заглянуть в глаза, ласково улыбаясь. На одно только мгновение в памяти возник её прежний ореол - сладкий и жуткий одновременно. Возник и пропал навсегда. Он вспомнил, что уже может дышать полной грудью рядом с ней и втянул воздух, окружающий её. Но вместо головокружительного аромата услышал запах дешёвых духов.

ВОЛЕР БЕНЕ

Вернувшись в свою мастерскую, Гвидо тотчас же принялся за выполнение заказа. Работа так увлекла его, что он не заметил, как пролетела ночь, затем день и началась новая ночь. Одержимый вдохновением, он забыл про сон и отдых, забыл про еду и питьё. И вот наконец картина была закончена. Лихорадочно сверкая уставшими от бессонницы глазами Гвидо с удовлетворением отметил, что всё получилось как было задумано: фигурка флейтистки выглядела жалкой, ангел смотрел на неё с грустью, а демон смутно напоминал заказчицу. Краски не успели подсохнуть, но Гвидо не терпелось поскорее продать свой шедевр. Последнее время ему редко удавалось воплотить на полотне задумку и остаться довольным. Несколько картин, не нашедших покупателей, пылились в мастерской уже давно, и не было надежды что они когда-нибудь будут проданы. Художник не стал заворачивать картину, чтобы не размазать краски, и забыв пальто выбежал в ночь, устремившись по указанному на визитке адресу. Бежать пришлось далеко.
   Падал редкий снежок, но Гвидо ничего не замечал вокруг пока не узрел вывеску "Лавка Вечности". Звякнул колокольчик и дама, заказавшая картину, обернулась к нему, удивлённо вскинув бровь:
- Однако. Шарман! - она заметила картину и замерла в восхищении - картина являла собой в точности то, что она вообразила себе, но не это поразило Морриган: на картине по-настоящему искрился снег и несколько снежинок танцуя опустились на лицо ангела прежде чем растаять.
- Оссторожно, синьора! Краски ещё ссырые, не исспачкайтесь, - замёрзший Гвидо дрожал и заикался.
- О, волер бене... волшебно! Брависимо, - слегка покраснев от удовольствия, Мо осторожно взяла картину и повесила её между двумя стеллажами на гвоздь, сняв с него безделушку. - Во сколько вы оцениваете свою работу, месье?
- Ох, у меня нет коммерческого опыта и я не знаю... - волнение и усталость вот-вот должны были свалить беднягу с ног.
- У меня есть предложение получше денег: что бы вы хотели получить взамен - здоровье, любовь, везенье... богатство?
- Последнее... - прошептал теряющий сознание художник и сполз на пол у прилавка.
- Да-а... - ухмыльнулась демонесса и стала приводить в чувство беднягу.

***
   
   Когда Гвидо очнулся, а проспал он остаток ночи и весь день, в его новой мастерской было тепло, а на столике возле удобного и мягкого дивана стояла тарелка с холодным мясом и овощами. Здесь же была и бутылка вина. Но это были ещё не все чудеса: возле его картин толкались люди, оспаривая право покупки и выкрикивали каждый свою цену как на аукционе. Все картины были проданы так дорого, как художник и не мог себе представить в самых смелых мечтах.
   Насладившись своим новым положением, Гвидо решил отправиться в Италию за вдохновением на новые шедевры. Почти год он путешествовал, любуясь красотами, но не написал ни одного этюда. Образы витали у него перед глазами, но рука... карандаш не слушался, как будто художник вдруг разучился рисовать. Ничто больше не радовало его - ни возможность путешествовать, ни сытая беззаботная жизнь. Тоска одолевала по ночам вместе с бессонницей. Пришлось возвращаться.
   Дома он начал выпивать. Сначала понемногу, потом всё больше и больше, но тоска не проходила, а всё сильней сжимала грудь болью. И вот в такую же тёмную и снежную ночь, как и почти год назад, потащился Гвидо в Лавку Вечности.
Тот же колокольчик возвестил хозяйку о посетителе.
- О-ля-ля! Не прошло и года! Бонжур, месье! - Морриган любезно и чуть насмешливо встретила художника.
- Белла синьора, я снова вижу вас... - бормотал не очень трезвый Гвидо, слегка покачиваясь на нетвёрдых ногах и роняя на пол шубу.
- Богатство не радует больше месье? Не всё можно купить, да?
- Да... талант не купишь... пропьёшь... Мне бы...
- Что? Здоровье, любовь, везенье...
- Знаменитость или хотя бы, - он поперхнулся. - Популярность в художественных кругах.
- Как пожелает, месье. Не беспокойтесь, отправляйтесь баиньки. Утро вечера мудрее, - Мо подняла с пола шубу, накинула на плечи художнику и, подталкивая его потихоньку к двери, выпроводила из Лавки.

***
   
   Утром Морриган с большим интересом прочитала в принесённой Эль газете заметку: Этой ночью в своей мастерской в самом расцвете своего таланта скончался знаменитый своими шедеврами художник Гвидо Морэлли. Похороны..." Дальше она читать не стала.
- Волер бене... (хотеть хорошо). Бойтесь своих желаний, - ловко подхватив свой элегантный плащ, Мо выпорхнула на улицу, оставив на прилавке пузырёк с этикеткой: "Талант".
- О мама мия! - крикнула ей Эль вдогонку. - А ки ла ньеве!

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

ИСКУССТВО ЖИТЬ

У людей всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали.
Антон Павлович Чехов

     Хмурый ноябрь не радовал красками и не баловал хорошей погодой. Грозные тучи нехотя сеяли дождик. Ветер злился на голые деревья, срывался на озябших и промокших людях. Арсений Петрович возвращался с работы в глубокой задумчивости: близился день рождения дочери - двадцать пять. Что подарить? Хотелось что-то памятное надолго, а что?
Как вдруг его внимание привлёк маленький магазинчик под вывеской "Цветы. Картины". Что-то как будто кольнуло в грудь, он припарковался и зашёл в магазин. Миловидная девушка с ямочками на розовых щёчках встретила его с улыбкой:
- Здравствуйте! Вам помочь с выбором цветов?
- Спасибо, цветы пока покупать рано, ищу подарок дочери к юбилею.
- А, тогда могу вам предложить... - она заспешила в соседнюю комнату. - Как вам эта картина?
Среди нескольких акварелей с пейзажами была одна небольшая картина маслом "Времена жизни". На ней была изображена юная девушка в разную пору года: весной, летом, осенью и зимой. Смотрелась она необычно - между временами года были размыты границы. Точнее сказать, их просто не было, а была лёгкая девичья фигурка из света, цвета и воздуха. Арсений Петрович замер в восхищении.
- Вот это... очень хочется приобрести. Упакуйте, пожалуйста. Кстати, а кто эта художница? Я не знаток в живописи и не знаком ни с кем из художников, к сожалению.
- Она любитель. Хозяйка магазина с художницей знакома. Хотите с ней поговорить?
- Да, если не затруднит. - Арсению Петровичу внезапно очень захотелось увидеть художницу. Он пока не понимал зачем, но надеялся понять при встрече. Получив номер телефона художницы, расплатился и вышел на улицу с картиной.

     В ближайший выходной Арсений Петрович позвонил художнице и договорился, что подъедет к ней домой. Художница жила в старой хрущёвке непрестижного района. Дверь открыла худенькая женщина лет семидесяти с короткой стрижкой седых волос и ясными серо-голубыми глазами.
- Арсений Петрович? Рада с вами познакомиться, - Светлана Борисовна. Проходите, пожалуйста.
Она провела Арсения Петровича через всю крохотную квартирку в свою мастерскую. Картин там было немного, все акварели. Он похвалил картины и подумал, что дочке они наверняка бы понравились.
- Я с детства любила рисовать... в юности увлеклась акварелью, но серьёзно стала заниматься живописью только после выхода на пенсию, - появилось много свободного времени, знаете... - женщина смутилась и умолкла. - Хотите чаю? Кофе у меня нет, извините.
- С удовольствием выпью, спасибо. - Они прошли на чистенькую уютную кухоньку и продолжили разговор уже под чай с печеньем.
- Вы, наверное, хотите спросить про картину, что купили? Это, похоже, моя последняя работа... лучше уже не напишу, а хуже - не хочется. Да и... не смогу.
Внимательно слушая, Арсений Петрович потихоньку пил чай, давая возможность художнице выговориться.
- Когда-то у меня была семья: муж и сын, - продолжала рассказывать женщина. - Муж ушёл к молоденькой и исчез, когда... сын... умер... в восемнадцать. Осталась только работа, я архитектор по профессии. Друзья... как-то... у женщины без мужа друзей не бывает среди семейных, жёны не поощряют, - она грустно улыбнулась. - На пенсии я с головой окунулась в творчество. Оно спасало меня от одиночества. Свои чувства и мысли я поверяла краскам. Эта последняя - итог всей моей жизни, кажется, мне удалось выразить главную мысль: у женщины нет возраста, только смена времени года... Не знаю, как лучше сказать, чтобы вы поняли. Вы ведь мужчина.
- Я понял. Не зря же запал на неё. И дочери, уверен, понравится. Я её один растил, жена умерла, когда Ирочке было два годика. Так вдвоём и жили душа в душу как говорится. В прошлом году она переехала к другу... Придётся привыкать жить одному.
- Ну, вы ещё молоды. Сколько вам? Пятьдесят есть? - её прежде бледные щёки зарумянились по-девичьи.
- Будет в январе. Скоро уже, - засмеялся Арсений Петрович. - Вся жизнь впереди, надейся и жди! Однако я засиделся у вас. Очень рад познакомиться с такой талантливой женщиной. Вот мой номер телефона, буду рад пообщаться с вами ещё, Светлана Борисовна. Звоните без стеснения в случае надобности чего... и просто поболтать. Спасибо за чай.
Она проводила гостя до двери и на прощанье сказала:
- Я тоже рада вам, Арсений Петрович. Вы чем-то напомнили мне сына... ему как раз было бы как вам... - тяжело вздохнула и через силу улыбнулась. - Сообщите, пожалуйста, реакцию дочери на ваш подарок. Всего вам наилучшего! И... спасибо.

Дочери картина очень понравилась, она даже захотела посмотреть на акварели и познакомиться с художницей: - Ей наверняка не помешают деньги, пенсия скорее всего не ахти. Договорились съездить в следующий раз вместе.

     Заканчивался год, за праздничной суетой время пролетело незаметно для Арсения Петровича. Только в начале марта он вспомнил про своё обещание позвонить. Решил приехать поздравить женщину с Восьмым марта. Но и накануне, и восьмого хозяйка телефона не откликалась. То же - девятого и десятого. И тогда, встревоженный молчанием, он поехал в магазин.
Слова "Картины" на вывеске уже не было. С тяжёлым предчувствием Арсений Петрович открыл стеклянную дверь в магазин. Прежняя девушка с теми же милыми ямочками на щёчках спросила:
- Добрый день! За цветами в этот раз?
- И опять не угадали, милая барышня! Картинами больше не торгуете?
- К сожалению... Наша художница умерла. Кажется, в феврале... Но она оставила вам записку и несколько своих картин. Идите за мной.
- Как... что же?.. - растерянный, он последовал за девушкой. - Картины я, конечно, заберу на добрую память о таком недолгом, но памятном знакомстве, упакуйте, пожалуйста. Сколько с меня?
- Ой, что вы! Это же подарок. А вот записка.

     Записку Арсений Петрович прочитал уже дома. Она была короткой: "Арсений Петрович, завтра я ложусь в больницу, из которой уже не выйду. Горевать по мне некому, но хочется оставить добрую память о себе... Если вам с дочкой нравятся мои акварели, возьмите их себе на память о нашем недолгом знакомстве. И будьте счастливы, дорогой!
P.S. Всё-таки они параллельны и никогда не пересекутся - искусство и жизнь."

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

Из конкурса...

     Родильное отделение при больнице Святого Луки в городе N было крохотным: рожать детишек в муках, обрекая их на безрадостную жизнь, охотниц не много. Плодились больше нищие духом и жильём. Они не заморачивались смыслом жизни, её загадками и поддерживали как могли городскую планку рождаемости.
Жаркий день близился к завершению, усталое светило дремало и потихоньку сползало к горизонту. С приходом лиловых сумерек в детскую родильного отделения поступил новый младенец. Младенец был чересчур смугл и морщинист. А его огромная голова курчавилась жёсткой сединой.
- Гы-ы... Как лобок старухи! - заржала Бестия, принимавшая младенца из рук Шельмы.
- Тсс... не разбуди! - цыкнула рассудительная Шельма. - Не время его будить. Дитя мужского пола. Имя - Patience. Да, так: "Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое Сердце и новый дух". Уходим.

- Слуш, а тот младенец такой страшный, демон, чо-ли?
- Эксперимент: им, человекам, вечно опыта не хватает, не так они живут, потому что не знают как надо. Этот уже с опытом, должен знать. Посмотрим, поможет ли ему опыт.
- Долго ждать... - вздохнула бесовка. - Шевелитесь, грешнички!
- Его имя Терпение. И мы потерпим. Смиренно... - Шельма сложила ручки в молитве и зашептала: "Отвергните от себя все грехи ваши..."

***

Единственный в городе театр сверкал огнями. Афиша не давала никакого представления о премьере, впрочем, как и её название: "Искусство жить". Падкие до развлечений горожане толпились у кассы. Цена билетов была заоблачной, но любопытство победило жадность.
- Чую, будет нечто эротичное... - возбуждённо шептала тучная дама в оранжевом парике стоящему рядом тщедушному лопоухому мужу.

В театре тем временем шустрый патлатый газетный репортёр пытался взять интервью у вальяжного режиссёра. Толстый двухметровый мужчина с курчавой короткой шевелюрой, пыхтя сигарой в тонких губах, презрительно цедил:
- Сюжет стар как мир, постановка - авангардна. Больше ни слова. Купи билет и смотри.

Тем временем на город снизошёл тихий и тёмный вечер, без звёзд и без луны. Просто стало вдруг очень темно, хоть глаз выколи. Но любопытное взрослое население уже сидело в зале и с нетерпением ожидало спектакль. Бестия и Шельма тоже были там и сидели не где-нибудь, а в первом ряду.
Заиграл оркестр: вкрадчиво и тихо сначала, он исполнял похоронный марш, постепенно увеличивая громкость. Когда громкость дошла до предела, звякнули в последний раз литавры, погас свет в зале, и занавес открыл пустую сцену. На сцене было темно. По залу пронёсся глухой ропот нетерпения и недовольства. А в следующую минуту все зрители уснули...
- Гы-ыыы! Клёво! - громко ржала Бестия. - Это твой экскримент? Закачаисси!
- ...и сотворите себе новое Сердце и новый дух, - шептала Шельма, давясь смехом.

Была уже полночь, когда из театра начали выходить сонные зрители. Что было в спектакле, они не помнили. Но ещё одной странностью стало вот что: те из них, кто был молод, вдруг заметно состарились, а пожилые и дряхлые - помолодели. Но они это пока не осознали и сомнамбулами брели по домам.

***

Утром в единственной местной газетёнке с пышным названием "Новая жизнь" появилась заметка следующего содержания:
"Вчера в нашем театре состоялся долгожданный спектакль под названием: "Искусство жить". Сценарист и режиссёр-постановщик - мистер Patience. Необычный и захватывающий спектакль не оставил в зале равнодушных. Сразу после спектакля режиссёр отбыл в неизвестном направлении (вероятно, с визитом в соседний город). А мы получили в дар бесценный опыт."

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

Новейшее, ещё горяченькое...
НЮРА И БЕГЕМОТ

     С грехом пополам окончив среднюю школу, красавица Нюра из Подмосковья твёрдо решив избавиться от родительской опеки и начать самостоятельную взрослую жизнь в столице, поехала поступать в ВУЗ в Москву.
Чтобы ей не трястись в электричке туда-сюда во время экзаменов, пожилые родственники предоставили девушке отдельную комнату в своей квартире.
Подав документы в педагогический, Нюра весь день шаталась по столице, наслаждаясь свободой от родителей и предвкушая взрослую интересную жизнь.
Поздно вечером она появилась у родственников, которые уже укладывались почивать, такая уставшая, что, прошмыгнув в выделенную ей комнату, упала в кровать и тут же уснула.
Проснулась она от какого-то тревожного чувства: из тьмы на неё сверкали два жёлтых прожектора рядом с кроватью, слышалось утробно-угрожающее: "Атас! Чужие в доме!".
Дрожащей рукой Нюра включила настольную лампу и увидела здоровенного чёрного кота, чьи наглые глаза горели таким огнём, что девушка спрыгнула с кровати и понеслась на примыкавшую к комнате кухню.
Там она успокоилась и, почувствовав сильный голод, включила чайник и открыла холодильник. На самой нижней полке Нюра увидела красное блюдце с чем-то вроде пудинга, достала и поставила его на стол.
Сделала себе чай, а когда обернулась, на столе сидел всё тот же "чёрный бегемот" и злобно мявкал: "Не трожь мой завтрак!"...
Очумевшая от ужаса, она кинулась назад в спальню, забаррикадировала дверь и юркнула в кровать, укрывшись с головой и не выключая свет. Из кухни ещё какое-то время доносилось громкое кошачье чавканье с фырканьем.
Утром, подходя к кухне, девушка услышала бормотание хозяйки: "...он научился открывать холодильник и доставать свой корм... поумней некоторых мужчин мой Бегемот..."
- Так это был кошачий корм, - давилась от смеха Нюра. - Хорошо, что я его не съела...

Пыталась "попасть в десяточку" на Шляпном конке, но... не уложилась...

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно

Нереальная реальность (или интернациональная любовь)

Неожиданный звонок

     Я работаю менеджером во французской фирме в центре Москвы. Работы много, часто возвращаюсь с работы поздно. Однажды, при входе в вагон метро, меня сильно задел плечом, выходящий из вагона молодой человек очень приятной наружности, как я успела заметить. Я всегда замечаю красивых парней. Не то чтобы это была навязчивая идея, нет, просто мне уже около тридцати, и в данный момент я совершенно свободна, то есть никому не нужна.
Приехав домой и покормив мою любимицу кошку ЛюсИ, сделала себе чай и уселась перед телевизором скоротать оставшийся часок до сна. Как вдруг зазвонил телефон. Подруг у меня нет,- ликвидировала одну за другой по причине неискренности и постоянной готовности к предательству. Мамочка моя рано умерла, чем и заставила меня самой пробивать себе дорогу в жизни. Папочка себя так и не обнаружил. С работы звонить некому. Кто же?
Я, вообще-то, девушка смелая, даже, я бы сказала, отчаянная, а тут слегка струхнула от неожиданности. Как чувствовала, что этот звонок не к добру.
Ну, да по порядку…
     Очень приятный мужской баритон вежливо, даже изысканно, поздоровался и извинился за поздний звонок (было около одиннадцати вечера). Я, конечно, удивилась, откуда незнакомец узнал мой номер телефона, но, убаюканная его воркованием и своей усталостью, ничего не спросила, а только слушала, слушала… Точно под гипнозом. В какой-то момент, видимо, он владел этим искусством в совершенстве, боясь, что я усну с трубкой в руке, предложил встретиться. Мечта любой свободной
(ненужной) девицы! Тут даже мой чуткий всегда инстинкт самосохранения не сработал, уснул бедняга. Договорились встретиться у памятника Маяковскому завтра вечером, благо завтра было уже воскресенье – единственный мой святой день отдыха в этой соковыжимающей фирме.
     Ночь я почти не спала, теперь уже возбужденная предстоящим свиданием. Уверена, вы меня поймете… Что надеть, вот о чём я думала почти до рассвета. О чем же ещё?
Утром, как обычно, повалялась с Люськой в постельке, предвкушая, какое впечатление произведет на моего нового бойфренда (я его уже определила в свой штат) мой новый костюмчик от Валентино. Но рыжая любимица требовала завтрак, пришлось встать. Насыпав в кошачью мисочку сухой корм, (королевский, между прочим, - моя принцесса на меньшее не соглашается), стала варить себе утренний кофе. Первая чашечка кофе! Какое наслаждение! За ней последовала и вторая, но уже не для наслаждения, а для взбадривания. Мысли все, естественно, о предстоящем свидании…
     Кое-как выполнив свои обязанности по дому, а дом у меня – однокомнатная квартирка в девятиэтажке на восьмом этаже в непрестижном районе, конечно, осталась мне в единоличное владение после смерти мамочки. Хоть и маленькая, но ухода всё же требует. К тому же я ужасная чистюля. А тут еще возникла мыслишка, весьма нескромная – вдруг удастся его заманить в мое гнездышко... Надо же произвести наилучшее впечатление при наименьших ресурсах.
Славно потрудившись, Люси принимала активное участие, как обычно, дурачась и хватая меня ласково то лапкой, то зубками, уселись передохнуть и подумать. Подумать было о чем. Хотя вопрос: “Что надеть?” был решен, оставались еще другие.
Вопросы стратегии и тактики поведения. Немного подумав, мы с кошей пришли к единому мнению, что лучше всего, отбросив и стратегию и тактику, быть самой собой, а там будет видно. Что будет видно, я не сомневалась. О, как я заблуждалась тогда! Удовлетворённые столь мудрым решением, мы резонно (заслужили)решили слегка подкрепиться: Люська направилась к недоеденному завтраку (никогда всё не съедает, лакомка, вся в меня), а я соорудила себе неправильный бутерброд: тонюсенький ломтик чёрного хлебушка и хороший такой кусочек любимой колбаски (какой, не скажу из вредности – надо же хоть что-то иметь про запас в арсенале). Подкрепившись, как водится, вздремнули, привычки у нас с Люси одинаковые… Часы настенные напротив дивана тем временем не дремали, а отстукивали секунды и вращали стрелки, время летело навстречу неизвестности…
     Хорошенько вздремнув, стали готовиться к свиданию. Я приводила себя в порядок, как говаривала мамочка, чистила пёрышки, а Люська путалась под ногами. Вообще-то она Люсинда, - так нарекла её мамочка, когда десять лет назад дарила мне рыженького котёночка. “Назовём её Люсиндой”, - торжественно заявила мамочка, вручая пушистый подарок, - ”в честь моей единственной подруги Люси…”. Мамочка дружила с Люсей всю жизнь, кажется, с самого рождения. ...
И вот мамочки нет, а с тётей Люсей я уже давно не общалась. Рыжая Люси-Люська-Люсинда, в зависимости от моего настроения, терлась об ноги и кусалась за пятки. Она не любила мои уходы из дому и всегда нервничала, когда я собиралась уходить. Кое-как собралась, и, оглядывая себя в большое до пола зеркало в прихожей, я сказала: “А ничего выглядим, как считаешь, Люсинда?” Костюмчик сидел, а точнее, обтекал моё стройное девичье тело – любо-дорого было смотреть.
Полюбовавшись на себя в зеркале, приказала Люсинде вести себя прилично и отбыла на свидание.
     В назначенном месте была в оговоренное время, пунктуальность – моё второе достоинство (после чистоплотности). И вот тут-то меня первый раз за всё время после телефонного звонка осенило: - “ Как же я его узнаю?!” Это же надо было так усыпить мои аналитические способности, что даже и не подумала: “А ведь мы не знакомы! Значит, он меня знает?" Даже пот прошиб! Что же это со мной? Стало вдруг страшно… “Надо уходить отсюда, срочно, но не спеша”, - подумала. На эти размышления ушло пять минут – вполне достаточно для ожидания, тем более на первом свидании. Не спеша обошла вокруг памятника и пошла по всегда оживлённой улице – домой не хотелось. Настроение было испорчено тревожными мыслями, к тому же спиной ощущала чей-то пристальный взгляд. Но я девушка гордая (моё третье достоинство), приучила себя никогда не оглядываться назад, как в прямом, так и в переносном смысле. “Гулять, так гулять!"- двинулась в направлении любимой кафешки. Был чудесный майский вечер, я позволила себе к мороженому и кофе бокал шампанского. Немного отпустило.
Домой приехала почему-то уставшая, но почти успокоенная. Люси встретила радостным мяуканьем. Священный день отдыха закончился.

***
     Близился мой отпуск. На работе, как обычно, дел невпроворот и день пролетел без посторонних мыслей. Вернувшись с работы и исполнив все свои обязанности домашние, всё как всегда и в одном и том же порядке, неожиданно для себя задумалась: “А был ли мальчик?” Опять охватила тревога, какое-то смутное предчувствие чего-то нехорошего. Телефон молчал. Думай, что хочешь. Захотелось позвонить единственному человеку, которому доверяла, как самой себе – тёте Люсе. Она знала меня с рождения, самый близкий человек после мамочки. Мы с мамочкой жили дружно, любили и понимали друг друга, но я была сорванцом и часто огорчала её своими шалостями. Помню, как-то после особенно громкого моего подвига во дворе с мальчишками, тётя Люся завела меня в ванную, якобы смыть грязь с моих разбитых коленок. Под большим секретом рассказала мне, что у мамочки с детства больное сердце, что врачи не разрешали ей рожать, а она очень хотела девочку, а я веду себя, как мальчик, чем очень её огорчаю. И так меня тогда поразили эти простые слова без упрёков и нравоучений, что поклялась я тогда, что стану девочкой и никогда…
Дальше были слёзы, много слёз. Они и сейчас навернулись от горьких воспоминаний. Всё, звоню тёте Люсе.
     Сто лет не звонила, свинья эдакая! Стала рыться в сумочке в поисках записной книжки. Мамочка подарила на восемнадцатилетие. Книжка необыкновенная, и где только достала такую, я дорожила ею очень, память о тех ещё временах, когда мы были вместе. Как же мне не хватало мамочки! Вот уже сколько лет прошло с того чёрного дня, когда “скорая” увезла её, а привыкнуть не могу. Наверное, не привыкну никогда.
Записной книжки не было. Сердце ухнуло куда-то вниз. Вот оно! Слышала когда-то, что при столкновении обычно и совершается кража, но так ловко, можно сказать, виртуозно украсть из закрытой сумочки… Почему не кошелёк? Зачем ему моя записная книжка? Ничего ценного там нет, - я не секретный агент и даже не олигарх. Вопрос. Но зачем-то же он украл? Зачем? И почему, назначив свидание, не явился? В том, что он не явился, я теперь была совершенно уверена. Думаю, что это его взгляд я чувствовала спиной, - он ещё и следил за мной. Очень удобно, - ведь я не знаю его. Тот, кого я заметила при столкновении, совсем не обязательно ОН. Просто исполнитель. А что же нужно от меня ЕМУ? Вопросов много. Ответов нет.
Вспомнила кстати, что муж тёти Люси - бывший следователь с Петровки, на пенсии уже несколько лет. Он гораздо старше тёти Люси, которая ещё работает в главной библиотеке столицы “ленинке”, как она её по привычке называет. Позвонить не могу. У меня и так память на телефонные номера не очень, мягко говоря, а тут ещё и страх буквально парализовал. И было отчего. Предчувствие меня никогда ещё не обманывало.
     Нужно было срочно с кем-нибудь поговорить об этом. Поехать, раз позвонить не могу! Адрес помню зрительно. Глянув на часы, поняла, что никуда уже не поеду, а лягу спать – завтра рано вставать. Лечь то, легла, а уснуть оказалось непросто.
Пришлось принять снотворное, которое очень редко, но принимаю иногда. Так ночь и прошла, вторая уже. Сам собой появился новый отсчёт времени.
     Утро наступило, невзирая на мои страхи и переживания, привычные заботы поглотили все вчерашние мысли. Незаметно пролетел рабочий день. Выходя из лифта на своём восьмом, вдруг почувствовала, как волоски на руках и ногах (не брею принципиально, да их и не видно совсем) встали дыбом. Как рыжая короткая шёрстка моей Люськи, когда та увидит мнимого врага. Дрожащей рукой вставляю ключ в замочную скважину, открываю дверь и вижу… СЕБЯ!

Совет в Филях

     Эх, откуда только взялась эта прыть! Вмиг захлопнула дверь и вскочила в лифт – скорей отсюда бежать и подальше. Сердце бешено колотилось, глаза ничего не видели от слёз (бедная Люсинда!), за что мне весь этот ужас?! Жила себе тихо, никого не трогала, почти, как мышка в норке. И вот, пожалуйста! “Мамочка родная, спаси и сохрани!” - это было чем-то вроде моей молитвы в тяжёлые моменты жизни. Заклинание не помогало. Надо было как то спасаться, что-то делать. Ноги сами устремились к метро. Нужно было доехать до остановки Фили – там жила тётя Люся.
     Увидев меня на пороге своей квартиры, чуткая тётя Люся поняла – с ребёнком случилась беда. Родное лицо подействовало на меня не хуже валерьянки. Я буквально упала на весьма обширную грудь и залилась слезами облегчения. Тёте Люсе не стоило больших трудов затащить меня в свой кабинет на кухню. Ещё в юности она была полненькой, а с годами и вовсе “поплыла”, ласковая улыбка, по-прежнему, украшала её милое лицо с ямочками на щеках. “Что стряслось, детка? “ – вопрос прозвучал так ласково, что я просто зарыдала. В кухню заглянул супруг тёти Люси Виктор Артёмович (тот самый бывший следователь). Он был не более чем третьей частью от супруги, подтянутый и спокойный при любых обстоятельствах. “Что тут у вас, девочки?”- вопрос так и не прозвучал, но висел в воздухе. Виктор Артёмович не любил тратить энергию зря. Девочки встрепенулись. Мне стало стыдно. Не люблю показывать свою слабость перед мужским полом ещё с детства. Спокойствие Виктора Артёмовича передалось мне, и я подумала, что не всё так плохо, раз я уже не одна (Люська не в счёт, бедняжка, как она там?).
     Рассказала всё обстоятельно, что случилось со мной в последние дни. Супруги слушали очень внимательно, не перебивая. “Записная книжка!”- всплеснула руками поражённая тётя Люся. “С этого места подробней” – обратился Виктор Артёмович к супруге. "Помню я эту книжку, как же… мне её Семён Аркадьевич, мой читатель, давно очень подарил…” - засмущалась тётя Люся. “Так-так-так… дальше, дальше, милая!” – грозно сдвинул брови Виктор Артёмович.
“Да, что ты, Витя, в самом деле - девочку постесняйся, - продолжала она – У него сын моряк, привёз откуда-то… подарил отцу, а он мне,… а я – Веточке”, – совсем стушевалась тётя Люся.
Повисло молчание. Веточка – это моя мамочка. Её имя было Елизавета, но все звали её Веточка. “Вот, когда тайное становится явным!”- многозначительно изрёк Виктор Артёмович, подняв для усиления эффекта кверху палец. Откуда-то появился блокнот, и он приготовился писать. “Координаты Семёна Аркадьевича, будьте любезны, милочка!” – обратил свой взор к супруге – “Для начала отработаем версию КНИЖКА”. “Вам обеим домашнее задание: вспомнить, всё, что касается книжки. Все мельчайшие, не важные, на первый взгляд, подробности: что написано, как, когда, какие рисунки, какие надписи, прочее. Короче, - ВСЁ, ясно вам, леди?” Мы согласно закивали головами. “А теперь марш в ванную мыть руки и сопли”, – это мне, а тёте Люсе – “Быстренько ужин, гостья у нас… и рюмочку не забудь”, - подмигнул лукаво. “А потом - спать! Димкина комната, как раз, свободна”. Димка был их сыном – славный парнишка, студент-музыкант, младше меня на несколько лет.
Я попробовала пролепетать, что-то вроде: “Как же Люська?”, но получила исчерпывающий ответ: “Ничего с твоей Люськой за одну ночь не случится, а утром отвезу тебя на машине, и заодно посмотрю своим глазом, что и как”. Возражать было бесполезно. Ещё один день прошёл.

     Утром после бессонной ночи в чужой комнате, поднявшись очень рано и позавтракав (хлебосольная тётя Люся не отпустила бы без этого), поехали ко мне домой. Дорогой Виктор Артёмович сосредоточенно молчал. Наше домашнее задание информации ему не добавило. Я же со страхом думала, что же увижу дома? Почему-то моя любимица представлялась растерзанной маньяком. Но она была жива и обнаружилась в любимом ею потаённом месте за тумбой с телевизором. Туда моя кошка-трусиха пряталась всякий раз, когда ко мне приходил кто-то чужой для неё. Значит, дома, действительно, кто-то был. Это не была галлюцинация и даже то, что у страха глаза велики. Виктор Артёмович не спеша и обстоятельно обследовал моё жилище, но ничего, конечно, не нашёл. Никаких следов незваных гостей. Ничего не пропало. Аргумент, что Люська спряталась, был каким-то неубедительным для следователя с Петровки. Видя, что я всё ещё боюсь оставаться дома, Виктор Артёмович сказал: “Вот что, Катюша, мистика это или что другое, мы обязательно разберёмся. Но я один без твоей помощи не справлюсь. От тебя требуется спокойствие и терпение, возможно, удастся разобраться с этим не скоро. Будь готова подождать некоторое время. Не спрашивай, сколько – не знаю, может неделя, а может и месяц. Никогда не знаешь...”
     Он задумался на мгновение. “И вот, что: давай-ка отключим городской телефон, а то ты в неврастеничку превратишься скоро, и обменяемся мобильниками. На всякий случай – вдруг тебя найдут по мобильнику, не исключено, - а нарвутся на меня. Своих абонентов я предупрежу, беспокоить тебя никто не будет, кроме меня. Договорились?” Договорились и обменялись. С тем и отбыл. А я осталась... Спохватившись, что ведь надо на работу (о, ужас, могу и опоздать!), быстренько накормила Люську, привела себя в порядок и вылетела за дверь.
Работалось отвратительно, сказывалась бессонная ночь в чужом доме, и горькие думы одолевали мою бедную голову, мешая сосредоточиться на работе.

Семейное расследование

     Тем временем Виктор Артёмович проводил расследование. Первым делом он съездил по указанному тётей Люсей адресу, где жил Семён Аркадьевич. Расспросы старика ничего не дали. "Ничего не знаю, ничего не помню. Сын в плавании. Связь односторонняя". Вернувшись домой, Виктор Артёмович взялся за супругу.
"Рассказывай всё, что знаешь о Лизавете, любую мелочь, всё-всё, вспоминай, Милочка, - кажется мне, что собака зарыта именно в ней, в её биографии..."
Пришлось бедной тёте Люсе поднапрячься. Попробуй вспомнить хоть и подружкину, а всё же чужую жизнь, без малого пятьдесят лет... Вспоминала до вечера и кое-что вспомнила.
     Оказывается, будучи студенткой Университета, Веточка познакомилась с молодым человеком. Ничего бы особенного, да только этот молодой человек был иностранец, ливанец. Встречались они недолго. Парню пришлось уехать, не доучившись, что-то там произошло то ли в семье то ли в стране - тётя Люся, конечно, не помнила. Но хорошо знала, оказывается, что остался плод этой интернациональной любви. И теперь этот плод нуждался в защите от какой-то нереальной опасности. Какой? Появился первый след, едва заметный и ведущий черт знает куда...
     Так. А записная книжка тогда зачем была похищена? Может, просто чтобы напугать? Может быть, может быть... Тогда понятен и мистический трюк в квартире Катюши. Кто-то очень хочет её запугать до смерти. Ради чего? Ради убогой квартирки? Впрочем, сейчас и не то может быть, насмотрелись по телевизору.
Бедная девочка! Надо организовать наблюдение за квартирой и охрану Катюши. Придётся обращаться за помощью к бывшим коллегам, самому не справиться. На том и спать легли.
     Утром Димка, вернувшийся из гастролей, получил от отца задание - присматривать за Катюшей. Возражать отцу не стал - бесполезно, да и судьба Катюши ему была не безразлична. Ещё мальчишкой-подростком был влюблён в девушку. А тут такой случай проявить заботу и внимание. Тем более, что пока других дел не намечалось, а постоянной девушки не было пока. Получив от отца инструктаж, отбыл для выполнения задания. Виктор Артёмович отправился к бывшим коллегам, вернее, пока к одному самому близкому другу и проверенному не раз товарищу. Тётя Люся осталась одна в квартире с невесёлыми думами. Шёл пятый день после того злополучного звонка. А ещё ничего не прояснилось и тем более не рассосалось. Ох-хо-хо... Чего ждать ещё? И в который уже раз: "Бедная девочка!"

Командировка

     А бедная девочка между тем получила срочное задание и должна была лететь в Париж. Вот так. Отпуск, ясное дело, откладывался. Да и не ко времени он сейчас, первый раз в жизни не стремилась в отпуск. Оформление командировки, сборы, наставления и суматоха сотрудников сделали своё дело - о своём горе не вспомнила ни разу. Предстоящая командировка обрадовала. Во-первых, отвлекала и увозила в прямом смысле, во-вторых,- Париж! Задание несложное, почти курьерское, а побывать в Париже лишний раз - одно удовольствие. Заодно и прикупиться перед отпуском неплохо. Словом, замечательно со всех сторон! Вот только Люську надо пристроить на время отсутствия. Командировки у меня бывали не часто до сих пор, и обходилась я услугами соседки старушки. И в этот раз надеялась на неё.
     Мне повезло, старушка была не только дома, но и относительно здорова. А так как я всегда её щедро благодарила за услугу, согласилась с удовольствием два раза в день проведать мою кошенцию. Быстренько собралась, поцеловала Люсинду в розовый нос и, вызвав такси, уехала в аэропорт.
     О, Париж! Город моей мечты! Сколько работаю в фирме, а привыкнуть не могу, что можно вот так взять и прилететь сюда и даже не за свой счёт. Быстренько справившись с возложенным на меня ответственным заданием, пробежавшись по знакомым мне магазинам, с сожалением покинула этот прекрасный город. Кого кроме меня ещё могли отправить так срочно и так ненадолго! К своему дому подъехала уже ночью. На восьмом этаже светились два моих окна. Забыла, верно, соседка погасить свет. Старушка, что поделаешь, всё забывает, как ещё себя обслуживает сама, удивительно. Зашла в квартиру, Люсинда не встречает... ОПЯТЬ? На кухне обнаружила неподвижно лежащую на полу старушку. Без признаков жизни. Отпуск у моря накрылся медным тазом.
     Я совсем, было, уже упала духом, как старушка чуть пошевелилась. Обрадовавшись, я попыталась приподнять ей голову и напоить водой, но бедняжка, открыв глаза и увидев меня, снова их закрыла и опять отключилась. Вот те раз... Меня испугалась? Невероятно! Пришлось вызывать скорую. Слава Богу, ничего серьёзного не оказалось. Проводила старушку домой, уложила в кровать. Спрашивать ничего пока не стала, побоялась. А вот Люське устроила форменный допрос.
Нашла её в укромном местечке, известном только нам двоим, и приступила к допросу. "Люсенька, кошулечка, от кого ты спряталась? Кто тебя так напугал, не старушка же? Отвечай, родная, как можешь - очень важно!" - И что вы думаете - моя умнейшая из умнейших кошенция лизнула меня в нос в знак согласия, а затем запрыгнула на тумбочку с зеркалом в прихожей. Там она оглянулась на меня, а затем глянула опять в зеркало. Я подошла и получила ещё один шершавый поцелуй в нос. Люсинда смотрела то на меня, то в зеркало, пока мы не встретились там глазами. И я поняла! "Ты видела кого-то, похожего на меня?" - Ещё один тёплый поцелуй.
Ну и дела! Дожить бы до утра. Поблагодарила Люську и улеглась в постель. Ужасно устала, но сон не шёл. Зато кошенция дрыхла за двоих, обрадованная возвращением хозяйки.

А ларчик просто открывался...

     Как бы мы себя ни чувствовали утром, а на работу ехать надо - отчитываться за командировку. Да ещё держать фасон. Всё, мол, у меня тип-топ.
Уже собираясь вечером домой, решила позвонить Виктору Артёмовичу и доложить положение дел. Если честно, домой ехать боялась. Виктор Артёмович примчался раньше меня. На своей старой "девятке" он так виртуозно гонял по Москве, никакие пробки не могли его остановить. Я рассказала ему о случившемся и о своей догадке - пришелец был похож на меня. "Это откуда такая догадка?" - спросил, удивлённо приподняв свои кустистые седые брови. "Люська поведала..."
"Кто?" - "Ну, кошка моя..." - смущённо лепетала я. "Ну, ты даёшь, Катюша!"
     Отправились к старушке. Та уже совсем оклемалась и охотно поведала нам следующее. Оказывается, услышав звук открывающейся двери, старушка оглянулась, надеясь увидеть меня. И увидела... меня, но с бритой головой вместо моей чудесной шевелюры. Было от чего упасть в обморок! А когда очнулась, то услышала приятный мужской баритон вместо моего чириканья: "Как Вы себя чувствуете?" И, конечно, опять отключилась. Что было дальше, вы уже знаете.
Заметно повеселевший Виктор Артёмович обещал позвонить завтра и откланялся. Я тоже немного успокоилась и даже смогла поспать.
     Возвращаясь с работы, так и не дождавшись обещанного звонка, увидела во дворе машину Виктора Артёмовича и подошла. В машине сидел хозяин и красивый молодой человек восточной наружности. "Знакомься, Катюша, - это твой, так сказать, брат!"- улыбался Виктор Артёмович. Юноша смущённо протянул руку: "Амаль."
     Довольный Виктор Артёмович поведал мне, как раскопал мою родословную, о которой я и не подозревала. Как нашёл в списках студентов Университета сначала моего отца, а потом и брата... Эти подробности не очень интересны и я их опущу.
Амаль, в переводе "надежда" оказался очень приятным в общении. Он, краснея и заикаясь, извинился, что хотел пошутить, но напугал меня и рассказал мне, что это отец поручил ему найти меня в Москве.
Теперь у меня есть семья и я уже не так одинока, как раньше. Познакомилась со всеми родственниками в Ливане. С Амалем мы часто видимся и ещё чаще перезваниваемся. Летала в Ливан с ним на каникулах. Теперь у меня есть отец и брат! Какое счастье! Мамулечка должна быть довольна. Вот и вся история - страшная и смешная одновременно. А главное - со счастливым концом. Пожалуй, теперь бы я её назвала немного иначе - РЕАЛЬНАЯ НЕРЕАЛЬНОСТЬ.

Подпись автора

Получить корону гораздо легче, чем носить ее достойно